Музыка
Вчера упростил свою музыкальную цепь: вынул сложную подставку из-под ног с аудиокартой, звуковым процессором и микшером — карту оставил около синтезатора, процессор поднял и поставил на монитор, а микшер и вовсе убрал. Пока шевелил карту, кажется, сломался USB-порт — она никак не хотела определяться (ну что ж, нашел новую, послезавтра привезут). Но здесь мне достижением показалась именно констуркция. Я постоянно думаю, что останавливает меня от игры на определенных синтезаторах — вероятно, эргономика расположения [...]
Продолжаю шевелить инструменты — заметил, что начали портиться провода и гнезда, перестал реагировать Ableton Push, устал с этим бороться. Кажется, что некоторые синтезаторы нужно вынуть из установки и попробовать держать как-то отдельно, около кресла для чтения, например [...] Вчера опять долго возился со своими синтами, пока не пришел наконец к очень простому выводу — мне просто нужен второй стол, чтобы удобно разместить на наем все музыкальное оборудование, и чтобы работать с ним было так же удобно, как и за рабочим столом, без беспорядка и перекладин под ногами [...]
— Вы все еще думаете, музыкант играет для другого? В лучшем случае другой ему просто не мешает:
Сидит немного спиной к миру
— Тогда зачем музыкантам залы и сцены, если другие им только мешают?
— Потому что им одиноко. Иногда в таком состоянии ты делаешь странные вещи: общаешься с незнакомцами, идешь на площадь в толпу, напиваешься со всеми вместе, чтобы почувствовать хоть с кем-то хоть что-то общее. Но в отличие от эквалайзера пьянки, который выравнивает всех по нижней границе, зал и сцена дают возможность сдвинуть некоторые ручки на несколько делений вверх.
— Красиво, конечно. Но все-таки, на мой взгляд, концерты выглядят как нечто большее, чем просто борьба с одиночеством.
— Для вас как для зрителя наверняка: вас же пытаются приподнять. Чтобы, быть может, еще хоть кто-то хоть что-то рассмотрел.
— А как же слава и признание?
— Ну поставьте себя на минутку на место музыканта: всю свою сознательную жизнь вы посвятили экспериментам с музыкой, изучали способы ее извлечения и композиции, фиксировали свои переживания в бесконечных записях. И вот вы выходите к людям, которые пианино от синтезатора не отличают — вы правда ждете от них признания?
— Странно. Тогда я не знаю, чего музыканты от них ждут.
— У каждого есть личность: чем ближе мы с ней знакомимся, тем более одинокими себя ощущаем. Весь мир вокруг становится бликами, тенями и преломлениями той самой личности. Музыка — кратчайший путь знакомства с ней, довербальный и нефильтрованный. Какой мог бы быть антоним к чувству одиночества? Чувство единения, наверное, чувство роя, растворение собственных границ и выход из темницы. Я думаю, когда музыканты играют, если делают это искренне, они просто долбят в стены своей камеры.
