Детская комната

Долго думал, почему меня не забирают волны обсуждений про конец творческих профессий, накатывающие после очередного релиза generative-ai-стартапа. А потом вспомнил, что в детстве когда в мою комнату заходил кто-нибудь из взрослых, он легко мог спутать играющую у меня музыку с шумом батарей; он никогда не всматривался в образы и отсылки в моих рисунках. Обнаженный и сырой процесс творчества подразумевает напряжение и работу с обоих сторон, итерации и пасы друг другу (даже если ты пасуешь не человеку). Другим словами, творчество и потребление несовместимы — потребитель получает белый шум вместо сигнала.

А что такое «творческая профессия» я тоже понял не сразу. Это когда в ту же комнату приходит взрослый и требует от ребенка, чтобы тот перестал «заниматься ерундой» и предоставил «нормальную музыку». Если поискать фотографии офисов для саундпродюсеров в Marvel, можно увидеть ряды столов с мидиклавиатурами. Это неотъемлемая часть индустрии: scaling — там еще с девяностых лежали размеченные тегами сэмплпаки; там уже демпинговали тысячи фрилансеров, которые производили музыку под строгий параметрический запрос; там уже были базы данных с удобными полуфабрикатами музыкальных идей; были учебные материалы, которые устанавливали в твою голову прошивку из терминов, фреймворков, DAW-плагинов и ожиданий от результата. Творческие профессии — это не творчество, это такое же вытачивание гаек согласно размерным таблицам, только из другой материи: звука, графики, образов и моделей. И вот туда пришел AI-комбайн.

Возможно, теперь-то дети свободны? Знаю-знаю, наивный вопрос.

Тот, кому хоть раз доводилось присутствовать участником или наблюдателем при рождении нового, должен был заметить, что процесс этот мало напоминал работу. Любой создатель всегда замечает, что все ценное в его работе рождалось за ее пределами. Если заглянуть в дневники, мемуары и интервью — там тоже видно, что все ценное в их культуре есть результат действий, лишенных внешних причин; причины изолированы внутри и видны лишь тем, кто играет.

— T1! T1! Cover me! Cover me! I found a hole of bugs, check the marker!

— Guys, please refill your ammo, there is a giant nest up there.

— T1, you come with me! G2 goes to sidemission. We got no time guys.

— G2 we are waiting for you to evacuate! G2 come on, lots of insect here! G2!

— GG guys. All my saluts to you.

Заглянул в случайную сессию и попал в отряд к двум подросткам: игра автоматически выдала мне позывной T1. Первую минуту чужие детские выкрики в моей комнате смущали, но вскоре и моя комната стала детской. Я молча подключался к их потоку и вспоминал то состояние, в котором не был уже лет двадцать пять — магический круг, что отделяет играющих детей от остального мира.

Я вспомнил, что костюмы, ситуации и роли — это лишь декорации, которые подкидывает тебе игра. Но круг ты должен начерить и поверить в его сам — это твоя ответственность. Конечно, если игроки забывают, как его чертить, в видеоиграх теперь предусмотрены турнирные таблицы, системы прогрессии, внутренняя экономика, анализ критиков, ачивки и прочий гештальтизм — чтобы уставшие после работы могли... могли что?

Сегодня индустрия обогатилась на своих новых потребителях: в среднем, мужчины 35 лет, если верить статистике. Да, они оплачивают десятки лет на разработку, сотни ностальгических ремейков, усилия тысяч харизматичных журналистов, сценаристов и художников. Но родитель, даже если «выбъет платину», все равно ничего не почувствует... пока не вернет геймпад ребенку.

— Знаете, а вообще-то я не люблю читать. И чем больше книг я читаю, тем меньше мне хочется начинать следующую.

— Странно. Зачем вам тогда все эти редкие книги на полках?

— Это моя броня. 

— От кого вы защищаетесь?

— От вас, взрослых. 

— А вы, значит, ребенок?

— А я это значит я.

— В чем тогда разница? И кто такие, по-вашему, взрослые, от которых вы обороняетесь?

— Взрослыми я называю тех, кто перестал играть; кому однажды вдруг показалось, что в его жизни есть что-то более важное.

— Считаете, что у этих людей был выбор? Разве по собственной воле они перестают играть?

— Свою волю они обменивают на комплименты от старших. А знаете как получать больше таких комплиментов? Перестать делать непонятное, сфокусироваться лишь на том, что понимают и одобряют снаружи. Так совершается предательство себя и созданного твоими же руками мира: с фигурками динозавров, с кубиками конструктора и бесконечным летом. Всюду, где личность попытается себя хоть как-то проявить, теперь будет висеть снисходительный ярлычок «хобби».

— Чем вам здесь помогают или мешают книги? Я уже запутался.

— Всё понятое описано в книгах и пережевано в интервью и подкастах: все те стандарты и сюжеты, которые тебе будут пытаться предъявлять взрослые. И до тех пор, пока ты распознаешь весь этот бред и видишь как в нем барахтаются твои судьи, ты легко можешь все это игнорировать; оно просто на тебя не действует.

— Что например?

— Инъекции ментальной анестезии перед очередным актом насилия над собой. Исторические мифы, например. Религиозная вина, например. Бытовые маркеры успеха, например. Книги про саморазвитие, например. Карьерные треки, например. Философские концепции, например. Ролевые модели, например. Продающие презентации, например. Великие художники, например. Хватит примеров?

— И что вы можете всему этому противопоставить?

— Свою коллекцию резиновых динозавров.