Рано или поздно любой дизайнер упирается в потолок: обеспеченный всеми необходимыми ресурсами кризис. Когда на дизайнера смотрят его любимые инструменты, интересные вроде бы задачи, команда и подрядчики — а сам он не понимает, что со всем этим делать дальше. В какой-то момент до него доходит, что все производимые им макеты, логотипы,
У линз объектива есть одно волшебное свойство: они принимают на вход тот же самый сигнал, что наши глаза или небрежные камеры айфона — но делают иной вывод. Можно направить другую линзу на тот самый и всем знакомый объект — и его конечно же узнают, но за узнаванием придет удивление. Иная точка зрения
🎬 Промзона, вывернутая наизнанку под культурное мероприятие. Слева белая глухая стена, как экран. Перед ней груды бетонных блоков, низкие табуретки, пара пластиковых стаканов, забытых так, будто это часть инсталляции. В глубине толпа, не клубная, не уличная, а что-то между: люди, которые пришли «на событие», но стоят как на пересадке. Справа зонт,
Вчера упростил свою музыкальную цепь: вынул сложную подставку из-под ног с аудиокартой, звуковым процессором и микшером — карту оставил около синтезатора, процессор поднял и поставил на монитор, а микшер и вовсе убрал. Пока шевелил карту, кажется, сломался USB-порт — она никак не хотела определяться (ну что ж, нашел новую, послезавтра привезут). Но
Рим и Милан показались мне более интересной парой для анализа, чем Рим и Париж. Если Париж застыл в XIX веке (и слава богу, видимо), то Милан продолжает ставить над собой подчас довольно жестокие эксперименты — и этим очень напоминает Москву. Полагаю, европейцу полировать свое высшее образование (Grand Tour) сегодня стоит в
Культура накапливает в своем гардеробе модели личности: возможные жизненные траектории и ценностные шкалы — и снабжает этими образцами последующие поколения. Культура описывает все возможные траектории кроме твоей. Поэтому она не гарантирует и не содержит твоего личного спасения, но иногда к нему подводит. Давно тянется спор о природе личности, о том, что
Долго думал, почему меня не забирают волны обсуждений про конец творческих профессий, накатывающие после очередного релиза generative-ai-стартапа. А потом вспомнил, что в детстве когда в мою комнату заходил кто-нибудь из взрослых, он легко мог спутать играющую у меня музыку с шумом батарей; он никогда не всматривался в образы и отсылки
Несмотря на длящуюся, вероятно, по сей день, конкуренцию Рима и Парижа, все равно они совершенно органичным образом дополняют друг друга, как Третьяковка и Пушкинский: обширный культурный кусок от древних греков и римлян и до позднего возрождения взяла на себя Италия, а плотные XIX и XX (да и XXI, что уж
Если наблюдать за сложными явлениями длительное время — начинаешь видеть то, чего не встретишь в бессмысленной повседневности. Сам предмет твоего интереса и все его качества есть производная от проинвестированного тобой внимания. С этой точки зрения можно посмотреть на такую повседневную вещь как бренд: в современной индустрии — это некоторый ассоциативный мерч, который
Монтаж композиционно и ритмично стягивает соседние сцены нарратива. Как и с рифмующимися строчками стихов, здесь у зрителя возникает чувство резонанса с некоторой истиной. Как будто за истину мы готовы принимать любые локальные гармонии. Но тот, кто хоть раз монтировал, на этом моменте должен начать сомневаться. В синтезаторах есть ручка «detune»
Февральский вечер. Город, который умеет выглядеть нарядно, не становясь при этом добрее. У витрин праздничный свет, на тротуарах соль и тонкий лед. Ноги устают: нужно все время держать равновесие. Впрочем, голова устает еще больше. У Льва Арсеньевича не было звонка — Матвей постучал костяшками, негромко. Дверь открылась так, будто его не
Прозвучал третий звонок. Нахожу свое кресло в первом ряду и упираюсь взглядом в обтесанный угол черной сцены. «Ведь я так редко хожу на спектакли, что могу же себе позволить и первый ряд» — непонятно перед кем оправдывается мой внутренний голос. На сцене сквозь полумрак проступают декорации: телега и забор, совпадающие по